Милицейское танго [рассказы] - Дмитрий Анатольевич Горчев

и со всеми остальными сотрудниками тоже и сделал глоток. «Нет-нет! — хором закричали сотрудники. — До дна! А потом второй тоже до дна!»

Алексею Алексеевичу не хотелось портить такой хороший тост, и он послушно выпил сначала один бокал, а потом второй.

— Что это? — спросил он после шёпотом у своего соседа.

— А, это? — сосед беззаботно махнул рукой. — Это коктейль такой просто. Называется «Недобитый фашист».

— Что фашист? Почему фашист? — испугался Алексей Алексеевич.

— Да не волнуйтесь вы так, — рассмеялся сотрудник. — Это просто шутка такая.

— А, шутка, — успокоился Алексей Алексеевич. — Да, смешно тут. — Он хотел рассказать сотруднику про наждачную бумагу, но тот его уже не слушал.

Очнулся Алексей Алексеевич на каком-то мосту. В Петербурге очень много мостов, и всегда можно очнуться на любом, главное — вовремя сообразить, на каком из них ты очнулся. Алексей Алексеевич посмотрел налево и увидел Петропавловскую крепость, которую не узнать просто невозможно, из чего он сделал вывод, что мост этот Дворцовый.

«Как же я сюда попал? — задумался Алексей Алексеевич, и вдруг его охватила паника. — Телефон!» Он сунул руку во внутренний карман — всё в порядке, телефон был на месте. Алексей Алексеевич успокоился, но тут его поразила другая мысль: «Портфель!» Портфеля нигде не было. Алексей Алексеевич стал вспоминать, что там было важного в этом портфеле, но в голове у него был какой-то туман, и он так ничего и не вспомнил. Вытащив телефон из кармана, он посмотрел время (было глубоко за полночь) и понял, что прямо сейчас найти портфель ему не удастся. Хорошо хоть, телефон он положил в нагрудный карман пиджака.

«Ну и ладно! — махнул рукой Алексей Алексеевич (в последнее время он, сам того не замечая, очень часто стал махать рукой). — Скорее всего я его забыл там, в подвальчике. Завтра зайду по дороге на службу и заберу — не может же быть, чтобы его там украли».

Тем не менее нужно было как-то добираться домой. Порывшись по карманам, Алексей Алексеевич нашёл несколько десятикопеечных монет и один железный рубль. «Однако! — подумал Алексей Алексеевич. Он точно помнил, что до этого у него были две синие тысячные бумажки, оставшиеся от жалования после покупки телефона. — Неужели обобрали?»

Однако, подумав, он вспомнил, как в подвальчике предлагал заплатить за всех, его останавливали, говорили, что у него всё равно столько нету, но он всё же вроде бы эти деньги кому-то отдал. Так что не обобрали.

Выяснив все свои обстоятельства, кроме попадания на Дворцовый мост, Алексей Алексеевич немного приободрился: пешком так пешком. До дому можно дойти за час, ну полтора — ничего страшного. Он поднял воротник и бодро пошёл домой через Васильевский остров, так ему показалось короче.

Несмотря ни на что, настроение у него было по-прежнему хорошее. И мысли у него были все какие-то новые и неожиданные: «А вот, — думал он, — скажем, Людмила Сергеевна! А что? Очень симпатичная женщина».

Однако это была слишком важная мысль, и Алексей Алексеевич решил её обдумать на свежую голову. Поэтому он стал думать про другое: а не взять ли ему действительно отпуск да и поехать куда-нибудь. Куда там все ездят? Да хоть бы в Турцию! Там, как рассказывала одна сослуживица, недорого и кормят очень хорошо. Отчего бы ему и не съездить в Турцию? Почему это ему ни разу в голову не приходило?

Мысль о том, что можно вот так вот запросто взять и поехать в Турцию, так поразила Алексея Алексеевича, что он даже остановился. И вдруг только сейчас заметил, что уж довольно давно рядом с ним едет машина с погашенными фарами.

Машина тоже остановилась, хлопнули дверцы, и к Алексею Алексеевичу подошли два милиционера: один, видимо старший, с усами, а другой сержант, наверное — Алексей Алексеевич плохо разбирался в погонах, но тоже с усами.

— Документы, пожалуйста, — вежливо сказал старший.

Алексей Алексеевич стал торопливо рыться в карманах. Хотя он никогда в жизни не совершил ни одного правонарушения, он почему-то страшно боялся милиции — наверное, с тех самых пор, как покойная мама пугала его, тогда совсем маленького, милиционером. Но документов нигде не было — видимо, остались в портфеле.

— Нехорошо, гражданин, — строго сказал старший милиционер. — Придётся проехать в отделение.

— А что? В чём дело? — окончательно перепугался Алексей Алексеевич. — Я что-то нарушаю?

— Конечно нарушаете! — ещё строже сказал старший. — Ходите без документов ночью в нетрезвом виде. А у нас, между прочим, культурная столица! Что иностранцы про нас подумают? То-то и оно. Наркотики? Оружие есть?

— Что?! — прошептал Алексей Алексеевич и от ужаса чуть не сел на тротуар.

Старший милиционер сделал знак сержанту, и тот очень быстро и ловко обшарил все карманы Алексея Алексеевича и, в свою очередь, подал какой-то знак старшему.

— Ну ладно, — несколько смягчился тот. — Вижу, что вы не террорист. Где живёте, хоть помните?

— Конечно, конечно, — заторопился Алексей Алексеевич, видя, что дела вроде бы складываются не так уж страшно. — Большая Зеленина...

— Ладно, — старший милиционер показал на машину. — Садитесь, довезём. Нам всё равно в ту сторону, а вас ещё кто-нибудь ограбит, пьяного-то.

Алексей Алексеевич не стал спорить с тем, что он пьяный, и послушно влез в машину.

Сначала Алексей Алексеевич опасался, что его всё же отвезут в отделение, но, увидев, что машина действительно едет туда, куда нужно, успокоился. В машине было тепло, накурено, неразбочиво бормотало милицейское радио, и Алексей Алексеевич даже задремал после всех волнений. Но тут машина как раз доехала до станции метро, и Алексея Алексеевича выпустили наружу.Старший милиционер ещё раз строго наказал ему немедленно идти домой и ложиться спать, и машина уехала, оставив Алексея Алексеевича на пустынной замусоренной площади перед метро.

«Ну вот и хорошо, вот и славно!» — почти напевал Алексей Алексеевич, поднимаясь по лестнице, удивляясь тому, как всё хорошо получилось: не только не арестовали, но даже и довезли до дома. А то идти бы ему ещё и идти.

Он хотел проскользнуть в свою комнату незаметно, но это ему, конечно, не удалось. Софья Андреевна немедленно выглянула из своей комнаты и с изумлением стала рассматривать Алексея Алексеевича: раньше он никогда не позволял себе приходить так поздно.

— Добрый вечер, Софья Андреевна, — приветливо сказал Алексей Алексеевич, но